Радуница в отселенной деревне на Гомельщине: людей нет, но кладбище прирастает (фото)

18.04.2018 в 15:07
Мария Амелина, фото автора, Sputnik

Многие уехавшие из-за трагедии на Чернобыльской АЭС возвращаются в родные места после смерти. Такое завещание – похоронить рядом с предками они оставляют своим детям и внукам.

Главный день встречи переселенцев из деревни Беседь Ветковского района — Радуница, когда въезд в зону свободный. Десятки нынешних жителей разных уголков Беларуси собираются на кладбище привести в порядок могилы и встретиться с бывшими соседями по деревне.

Вход на кладбище в выселенной деревне Беседь

Массовое отселение в Беседи, как и по всей территории Ветковского района, началось только в 1990 году. Нет, об аварии местные жители, конечно, знали. Но им никто не говорил, что в 120 километрах от взорвавшегося реактора тоже “фонит”. Более того, сразу после чернобыльской трагедии на Ветковщине развернулось строительство благоустроенных поселков для переселенцев. В Беседи, к примеру, начали возводить мост через одноименную реку, которая тридцать лет назад еще была судоходной.

Река Беседь берет начало на юге Смоленской области, на живописном берегу реки стоит деревня Беседь

“Я тогда на молочно-товарной ферме работал бригадиром. Большая была ферма, самая крупная в районе. Помню, как приезжало начальство из Ветки, успокаивало — мол, не верьте слухам, район и наша Беседь чистые. Да и как не верить было — мост ведь строили и новое жилье, в деревнях асфальт укладывали”, — вспоминает теперь уже житель Носовичей Добрушского района Михаил Беляков.

А потом вдруг как снег на голову: оказывается, район — один из самых загрязненных в Гомельской области. Здесь не просто нельзя строить новое жилье, нужно эвакуировать население!

Михаилу Белякову в мае исполнится 80 лет, старожил Беседи с 1990 года живет в Носовичах Добрушского района

“Четыре года после аварии прожили, нам никто из начальства не предлагал уехать. Однажды только солдатики проговорились: срывайтесь отсюда, если есть куда”, — включается в разговор супруга Михаила Ивановича Анна.

И Беляковы сорвались. Но глава семейства еще не раз приезжал в родную Беседь. За грибами и ягодами, которых было столько, хоть косой коси.

“Помню, как за пару минут корзину лисичек собрал. Нажарил с луком. Жонке предложил, она отказалась. А я на ночь под сто грамм душу отвел. Ох, как потом голова у меня болела, думал, разорвется на части. До радиации сковороду грибов съедал, и нормально. Галлюцинации что ли это были?”, — предполагает 79-летний пенсионер.

На кладбище в Беседи упокоены родители Михаила Ивановича и еще с десяток родни. Своим детям и внукам он завещал — похоронить его тут же. Старик вовсе не капризничает, а хочет, чтобы потомки не забывали о своих корнях.

Такие же мысли в голове Надежды Ковзелевой из Минска. Родную Беседь она покинула в 1990-м. Помнит все 225 дворов, дружных односельчан, местного священника, хоть и церкви после войны в деревне не было, деревянный паром через речку и преданного пса Кинга.

От 225 дворов ничего не осталось, рухнувшая у дороги береза вызывает слезы

“Сердце щемит — родина есть родина. Всегда еду сюда с волнением. Мой дедушка был лесничим, а отец — плотником, каждому в деревне помогли сруб поставить. В четыре года я уже рубанок в руках держала. Образование получила в Гомельском дорожно-строительном техникуме, работаю прорабом. Очень горжусь тем, что делала ремонт в Ветковском музее старообрядчества и белорусских традиций имени Федора Шклярова”, — улыбается Надежда.

В двух километрах от кладбища, на развилке дорог, машина с минскими номерами резко тормозит. Надежда Ковзелева бросается в объятия своей двоюродной сестре из Гомеля Ольге Равченко. Родственницы не виделись три года.

На Радунице обнимаются и целуются родственники, бывшие соседи, друзья, на фото – сестры Надежда и Ольга, в девичестве Ковзелевы

“Клен наш до сих пор стоит, но я не буду больше возле него фотографироваться. Примета плохая. И ты, Оля, не делай этого”, — предупреждает сестру Надежа. Времени в обрез. Столичной гостье еще нужно съездить на кладбище в Бартоломеевку, навести порядок на могилах родни по линии брата.

Детство Ольги Равченко тоже прошло в Беседи. Говорит, места здесь были необыкновенной красоты. Не зря ими восхищался Александр Солженицын, участвовавший в освобождении Беларуси. В автобиографической поэме “Дороженька” писатель одну из глав назвал “Беседь”: “Я там не жил, я не там родился, и уже не побываю там. А ведь вот как сердцем природнился к этим недобычливым местам…”.

Во время Великой Отечественной войны в боях за Беседь погибли 436 советских солдат. Их похоронили в братской могиле в центре деревни. На этом месте установлен классический постамент — фигура солдата в полный рост с автоматом наперевес. За памятником, по всему видно, ухаживают: трава вокруг покошена, постамент свежевыкрашен в белый цвет.

Памятник советским солдатам в центре деревни Беседь

По словам Ольги Равченко, есть в Беседи и свои народные герои, оставившие о себе добрую память.

“Церкви в деревне не было, но у нас был свой священник. Крестил и отпевал местных жителей сапожник Илья Филиппович Ващенко. У него на коленях всегда лежала Библия. Я часто ходила к деду Илье в гости, он ведь был мужем сестры моей родной бабушки. Одна из комнат в доме всегда была празднично убрана. Здесь, в светлице, дед Илья читал молитвы и принимал односельчан”, — вспоминает Ольга, уточняя, что это было время, когда веру в Бога пытались выхолостить из нашего сознания.

Ольга Равченко на могиле священника Ильи Ващенко и его супруги

Вообще-то, нежелание подчиняться власти и оставаться при своем — это наследственное у жителей Ветковского района. Местность основана староверами, выходцами из России, бежавшими на территорию веротерпимой Речи Посполитой. На деревенском кладбище сохранилось много деревянных крестов с навершиями.

На деревенском кладбище в Беседи похоронено много староверов

“Идите сюда, посмотрите, какая красотка. Крупская отдыхает”, — окликает нас остановившаяся у металлической ограды Ольга. Красоткой она назвала Усачеву Варвару Никифоровну.

В памяти всплывает еще одна семейная история.

Варвару Усачеву родня запомнила «памяркоунай» женщиной

“Бабка Варка не только красавицей была, но и мудрой женщиной. Сумела простить мужа, который уехал в Америку, привез оттуда новую жену и вскоре умер. Иностранку в Беседи приняли, никакой вражды между соперницами не было”, — удивляет признанием Ольга Равченко.

Рядом — могила дедушки Ольги — Степана Ивановича Ковзелева. С медальона на нас смотрит колоритный усач в шляпе. Тот самый плотник-“золотые руки”. Ставил односельчанам не только срубы, но и вырезал удивительной красоты наличники. Жаль, увидеть этой красоты уже нельзя. Ни одного дома в Беседи не сохранилось. Что не закопали, то сожгли…

Еще одно горькое напоминание о жизни в Беседи – стены последнего сожженного дома, вот-вот рассыплются, но, смотрите, стоят

Сегодня вместо людей заброшенную деревню осваивают дикие пчелы, в лесах уже появились рыси. Мир живой природы пришел на смену крестьянской лошадке — Беседь, как и соседние деревни, превращается в заповедник. О том, что здесь когда-то жили люди, расскажет кладбище. Оно меньше не становится, наоборот, с каждым годом территория прирастает новыми захоронениями.

Обсуждение